КРУИЗ-2008: 17 МГНОВЕНИЙ ОСЕНИ

Мгновение 11. СУСАНИНГРАД

Первый пункт того, чем Кострома может быть интересна даже простому обывателю, встречает нас прямо на пристани: торговые ряды, где, помимо традиционных волжских сувениров, продаются всякие льняные вещи – изделия из этого материала являются местной «визитной карточкой». Впрочем, внимательное изучение бирок позволяет выяснить, что кое-где лен в составе присутствует чисто символически, да и сделан товар порой далеко от Костромы, а то и вовсе за пределами России. Торговля, однако, идет бойко, и вот уже путешественники покидают пирс счастливыми, унося в пакетах с надписью «традишнл рашн хэнд мэйд» не только льняные стельки действительно локального производства, но и турецкие джемперочки из акрила.

Изможденных в битве с причальными торговцами туристов напротив пристани ждет беседка-ротонда, с которой героиня рязановского «Жестокого романса» бросала на Волгу тоскливый взгляд под пароходные гудки и песню «Любовь – обманная страна». Сегодня о том, что автор первоисточника – драматург Островский – жил и творил именно там, где разворачивается действие его главных шедевров, напоминают бюст и именная плита на аллее почетных граждан города, а также музей и многочисленные костромские объекты, названные его именем.

Про династию Романовых, происходящую как раз из Костромы, мы уже вспоминали, но есть еще одно имя, звучащее на здешних туристических тропах куда чаще и имеющее собственно к царской фамилии самое прямое отношение. Вроде бы в далеком XVII веке прибыл в эти края диверсионный, как теперь бы выразились, отряд польских интервентов с намерением вроде бы убить молодого российского царя. И вроде бы проводить их в нужное место вызвался местный крестьянин Иван Сусанин, но на самом деле (опять же вроде бы), спасая государя, завел супостатов в непроходимую чащу, где (вроде бы!) все дружно и сгинули. «Куда ты ведешь нас? Не видно ни зги!» - Сусанину в сердце вскричали враги…» - ну, в общем все мы это читали еще в детстве, а выяснить достоверно, как там что было, теперь уже едва ли возможно. В сухом остатке – красивая патриотическая легенда, эксплуатируемая в местных экскурсиях на полную катушку. Да и в количестве упоминаний себя в городской топонимике Сусанин явно опережает Островского с Романовыми вместе взятых. Вместо памятника, ключевая идею которого отлично отражается изначальным названием оперы композитора Глинки «Жизнь за царя», в советские времена был, разумеется, сооружен альтернативный, посвященный уже исключительно народному герою, без какого-либо присутствия или упоминания самодержца. Однако «царский» вариант, судя по эскизно-информационному колпаку, вскоре займет место напротив, чем еще более усугубит и без того круто замешанную историческую кашу.

Вероятно, окажись те самые польские диверсанты в Костроме наших дней, сусанинского самопожертвования уже бы не потребовалось: от одного только вида гиганта-Ленина в окружении колоколен и куполов православных храмов мозговые извилины у врагов переплелись бы почище той тайги, куда когда-то завел их крестьянин-патриот.

------------------------------